Перейти к основному содержанию
Аргун Иашта
В 1910-х Хаджгуат Аргун производил двадцать тонн вина в год в родовом доме в глухом абхазском селе. Война стёрла всё. Век спустя правнук вернулся в тот же двор, поставил итальянское оборудование и стал делать только сухие вина — на полусладком рынке. Пять медалей за пять лет.
Арка трансформации
В 1910-х Хаджгуат Аргун производил двадцать тонн вина в год в своём доме в глухом абхазском селе. Война стёрла всё — лозы, традицию, едва не саму память. Век спустя правнук вернулся в тот же двор. Установил итальянское оборудование. Сделал первое абхазское сухое вино, получившее золото. Хозяйство он назвал Аргун Иашта — «Дом Аргуна».
Другой ответ
Абхазия производит вино так, как диктует крупнейший игрок: двадцать восемь миллионов бутылок в год. Почти всё — полусладкое. Почти всё — из завозного концентрата под абхазскими этикетками. Аргун Иашта на этом фоне — несколько тысяч бутылок исключительно сухих вин из европейских сортов. Вдвое дороже.
Алхас Аргун — днём гендиректор крупнейшего абхазского оператора связи — не собирался конкурировать объёмами. Задача другая: доказать, что абхазская земля, некогда дававшая легендарные советские вина, способна и сегодня — с правильным оборудованием и правильной философией — производить вина европейского уровня.
Пять медалей с 2014 по 2019 год на российских и международных конкурсах подтвердили тезис. К 2023 году «Абхазинформ» назвал Аргун Иашта «вторым производителем на местном рынке» — не по объёму, а по репутации. На рынке, где главный дефицит — доверие, такое признание весомее отгрузок.
Итальянское оборудование, абхазское село
Основание хозяйства в 2014 году потребовало решений, незнакомых виноделам где бы то ни было. Международно признанного статуса нет. Доступа к международному банкингу нет. Закона о виноградарстве — тоже. Аргун заказал тридцать тысяч итальянских саженцев — получил шесть. Капитал был — Aquafon-GSM обеспечивал подушку, — но деньги не заменяют посадочный материал.
Решение оказалось прагматичным: прививать итальянские сорта в Краснодарском крае, затем пересаживать. Философия — принципиальной: никаких полусладких, никакого потока. «Хочется сломать стереотип, что в Абхазии нет настоящего вина», — сказал Аргун порталу abaza.org в 2018 году.
Итальянское оборудование встало в поместье, где прадед Хаджгуат Аргун делал вино до войны 1992–1993 годов — той самой, что сократила абхазские виноградники с полутора тысяч гектаров до ста. Село Куланырхуа, Гудаутский район. Здесь теперь всё: производство, дегустационный зал, нить четырёхпоколенной традиции. Первым был Каберне Совиньон. Золото в Краснодаре — 2014 год.
Ограничения и убеждение
Управлять премиальной винодельней на непризнанной территории без доступа к международному банкингу и каналам дистрибуции — уже само по себе структурное ограничение. Вина попадают в Россию через псоуский переход — без таможенных барьеров, следствие московского признания — и через дистрибьютора TK Premium. К 2023 году появились в бутике SimpleWine в Сухуме. На Vivino, Wine-Searcher и российских маркетплейсах их нет.
Сентябрь 2022 года — острый вызов. МИД Абхазии закрыл проект ФАО ООН по сохранению пятидесяти трёх аборигенных сортов винограда. Руководителя — французского специалиста — объявили персоной нон грата. Единственный путь к восстановлению сортов, способных дать хозяйству преимущество, которого не даст ни один европейский сорт, — перекрыт.
Аргун вышел в эфир «Эха Кавказа» (RFE/RL) и назвал решение «свинством». Проект не возобновлён. Работа продолжается — в меньшем масштабе, через Ассоциацию виноградарей и виноделов, которую он возглавляет.
В 2024 году акциз в 30% на ввозные виноматериалы вынудил «Вина и воды Абхазии» остановить производство на месяц. Аргун Иашта — на собственном посадочном материале, на премиальном позиционировании — прошёл с меньшими потерями.
Перспективы
Расширение идёт тихо — по замыслу. Винный туризм в Абхазии растёт медленно, но Аргун Иашта принимает гостей по записи, и в 2025 году интерес к крафтовым впечатлениям заметно вырос. Линейка — с шести позиций в 2018 году до восьми: добавились Мерло и Мальбек, плюс чача и бальзам.
Главная ставка — аборигенные сорта. Весь нынешний портфель построен на европейских; работа Аргуна как президента Ассоциации направлена на возвращение исконных абхазских сортов. Из пятидесяти трёх, идентифицированных ФАО, тринадцать корневых растений редчайшего — Ажапш — известны как выжившие. Тринадцать.
На рынке, где имитация задавала тон три десятилетия, это хозяйство выбрало другой ответ. Пять медалей и статус второго производителя Абхазии говорят: ответ был верным.