Игорь Мавлянов

Я успешный предприниматель уже 20 лет и намерен оставаться в бизнесе.

Импортёр, построивший собственную сеть #

О жизни Игоря до его появления в середине 1990-х в качестве ювелирного импортёра не известно практически ничего. Его дата рождения никогда не была публично установлена. Образование не задокументировано. Даже этническое происхождение — предположительно бухарско-еврейское, учитывая последующее получение израильского гражданства по Закону о возвращении — остаётся неподтверждённым. Задокументировано лишь его первое предприятие и урок, который оно преподало.

В 1994 году Игорь начал импортировать турецкие ювелирные изделия в Россию — доступное золото для потребительского рынка, жаждавшего всего, что блестит, после десятилетий советского аскетизма. Товар был дешёвым. Российские закупщики так ему и сказали — и отказались принимать его на реализацию. Качество не устраивало, дизайн не устраивал, а посредническая модель означала, что маржа растворялась в цепочке поставок, не достигая покупателя.

Неудача содержала собственный ответ. Если закупщики отказываются брать его импорт — он построит магазины сам. Если турецкое качество неприемлемо — он возьмёт под контроль производство. Если посредники съедают маржу — он устранит каждого посредника между фабрикой и покупателем. В 1998 году Игорь объединился с Робертом Мартиросяном и основал ОАО ТПК «Яшма» в Москве — не как ювелирный бренд, а как инфраструктуру для него. Компания, родившаяся из этого партнёрства, следующие шестнадцать лет будет поглощать банковские кредиты ради экспансии, которую ни один конкурент не мог повторить и ни один баланс не мог выдержать.

К 1996 году, ещё до появления «Яшмы», Игорь приобрёл дом во Фреш-Медоуз, Куинс — скромное жильё в районе среднего класса. Это было из тех приобретений, которые не привлекают внимания в момент покупки и привлекают пристальное внимание, когда кредиторы обнаруживают их двадцать лет спустя в иске о мошенничестве.

14,2 миллиарда рублей под личную подпись #

Арифметика роста «Яшма Золото» держалась на единственном инструменте — личном поручительстве. Российские банки кредитовали созвездие юридических лиц «Яшмы» — каждый магазин был зарегистрирован как отдельное ООО — но требовали личные подписи основателей в качестве обеспечения. В одном только 2013 году Мавлянов лично поручился по двум кредитам ВТБ на общую сумму 2 миллиарда рублей. Умножьте эту схему на шестнадцать лет и десятки кредиторов: по его собственным показаниям в Верховном суде штата Нью-Йорк, кредиты, полученные его компаниями за этот период, составили в совокупности 70 миллиардов рублей. Когда структура рухнула, суд спрашивал не о том, что должна компания, — а о том, что должен Мавлянов. Ответ — 14,2 миллиарда рублей, взысканных с его личного имущества.

На этой цифре стоит задержаться. Личное поручительство превращает корпоративный риск в индивидуальное обязательство — оно существует для выравнивания стимулов, чтобы основатель, берущий кредит от имени компании, лично отвечал за результат. Когда заимствования скромны, поручительство — формальность. Когда суд взыскивает с одного человека 14,2 миллиарда рублей, поручительство превращается в приговор с уже спущенным курком.

В 2003 году Игорь приобрёл Костромской ювелирный завод, завершив вертикальную интеграцию от рудника до прилавка. Модель «фабрика — потребитель» устранила проблему посредников, погубившую его турецкий импорт, а позиционирование «заводские цены» дало «Яшма Золото» потребительское предложение, которое ни один конкурент не мог легко повторить. Сеть выросла до девяти производственных предприятий, сотен магазинов и присутствия в более чем 200 российских городах. К 2014 году пиковая выручка достигла 45 миллиардов рублей — больше, чем у трёх ближайших конкурентов вместе взятых. Но вертикальная интеграция требовала капитала: фабрики, запасы золота, номинированные в долларах, логистические сети, аренда в премиальных торговых центрах. Капитал требовал банков. А банки требовали поручительств. Каждый новый кредит увеличивал личную экспозицию. Каждая подпись привязывала всё большую часть будущего Игоря к предположению, что выручка продолжит расти, рубль устоит, а налоговые органы не станут слишком пристально изучать, как именно закупалось золото.

К 2006 году модель накопления богатства распространилась за пределы России. Игорь приобрёл земельные участки в Беверли-Хиллз и кондоминиум на Манхэттене — собственность, находившуюся в иной юрисдикции, нежели компании, чьими кредитами она фактически финансировалась. В 2013 году он развёлся с женой Стеллой; его сын Иллио основал Jasper Venture Group в Нью-Йорке. В том же году внутри империи «Яшмы» работала предполагаемая схема уклонения от уплаты НДС с участием 24 подставных компаний и Транснационального банка, генерировавшая, по последующим подсчётам прокуратуры, 7 миллиардов рублей неуплаченных налогов. Руководил ли Игорь этой схемой или лишь пользовался её плодами — сочетание офшорных переводов собственности и скрытых налоговых рисков выстраивало ловушку. Прокуратура впоследствии квалифицировала сделки с недвижимостью как вывод активов. Кредиторы преследовали эти активы в трёх странах. География богатства, выстроенная Игорем в благополучные годы, стала географией судебных тяжб, определивших годы неблагополучные.

Решение бежать #

Обвал рубля в декабре 2014 года обесценил национальную валюту вдвое за считанные недели. Золото — номинированное в долларах — удвоилось в рублёвом выражении в одночасье. Банки отреагировали на макрошок, подняв процентные ставки по кредитам «Яшмы» с 11,5% до 24,33%. Выручка рухнула на 63% за один год — с 45 миллиардов до 16,8 миллиарда рублей при чистом убытке в 2,7 миллиарда. Более половины магазинов стали убыточными.

«В 2015 году мы столкнулись с идеальным штормом, который сделал невозможной оплату наших обязательств», — позднее показал Игорь в Верховном суде Нью-Йорка. Метафора была удобной, но неполной. Шторм был реален — весь российский ювелирный сектор потерял 46% объёма производства, порядка тридцати компаний, по имеющимся данным, обанкротились. Но стихия не объясняет схему уклонения от уплаты НДС на 7 миллиардов рублей, которую прокуратура выявила в деятельности 24 подставных компаний и Транснационального банка в 2011–2012 годах. Шторм обрушился на конструкцию, которая уже была скомпрометирована.

Осенью 2015 года Сбербанк — крупнейший отдельный кредитор «Яшмы» с формальной экспозицией в 8,6 миллиарда рублей — подал иски о личном банкротстве Мавлянова и Мартиросяна. Личные поручительства, подписанные за шестнадцать лет экспансии, превратились в безусловные обязательства. Совокупная личная ответственность Игоря превысила 23 миллиарда рублей перед шестью банками. По российскому уголовному законодательству статьи о налоговом уклонении предусматривали до шести лет лишения свободы. Статьи о мошенничестве — до десяти.

Расчёт Игоря, судя по всему, был прямолинейным. Российские суды не предоставляли реальной линии защиты. Налоговое дело строилось на задокументированных операциях подставных компаний, которые повторная проверка аннулировала после ранее благоприятного заключения — что Игорь характеризовал как политическую мотивацию, хотя различие между политической мотивацией и законным преследованием нередко носит академический характер, когда сами операции реальны. Личные поручительства были юридически однозначны. Заключение под стражу было практически неизбежным: его соратник Олег Сухоруков впоследствии был помещён под домашний арест в феврале 2019 года. Уголовные обвинения в совокупности предусматривали до шестнадцати лет лишения свободы. Игорь решил не ждать, пока система замкнётся вокруг него.

В 2016 году он получил израильское гражданство по Закону о возвращении — предположительно через бухарско-еврейское происхождение, хотя это так и не было подтверждено. Он официально сменил имя на Ицхак Мавлон. Он покинул Россию через Белоруссию. К моменту, когда сотрудники Следственного комитета провели обыск в штаб-квартире «Яшмы» на Авиамоторной улице в Москве в декабре 2016 года, основатель уже уехал. В феврале 2017 года Воронежский арбитражный суд признал его лично банкротом. В том же месяце Россия объявила его в международный розыск. Пресненский районный суд Москвы выдал ордер на арест заочно.

«Компании, которые не платили налоги, не имеют отношения к группе «Яшма», — заявил Игорь «Ведомостям» из-за рубежа. — Уголовное дело — очередная попытка давления на компанию со стороны оппонентов». Он одновременно настаивал на своей невиновности и демонстрировал своим отсутствием, что не доверяет российским судам в этом согласиться.

Банкрот в двух странах #

Бегство решило неотложную проблему уголовного преследования и создало новую: долг последовал за ним через границы. Игорь предполагал, что израильское гражданство обеспечит правовое убежище. Какое-то время так и было. Когда Сбербанк подал заявление о его банкротстве в израильский суд в марте 2018 года, суд первой инстанции отклонил петицию по юрисдикционным основаниям. Банк подал апелляцию.

В июне 2019 года Верховный суд Израиля вынес решение, описанное как «чуть ли не первый случай в истории Израиля», когда иностранному банку было разрешено обанкротить гражданина страны. Решение разрушило правовое убежище, делавшее Израиль привлекательным. В ноябре 2020 года судья окружного суда Лода Ирит Вайнберг-Нотовиц признала Игоря банкротом, назначила финансового управляющего Михаэля Хинчина и наложила запрет на выезд из страны. Его представители заявили суду, что у него ничего не осталось.

Американский фронт оказался не менее беспощадным. В январе 2018 года ВТБ выиграл иск на 2,2 миллиарда рублей против Игоря в Верховном суде Нью-Йорка. Юристы банка задокументировали около $15 миллионов USD в американской недвижимости, переведённой на членов семьи, — включая дом во Фреш-Медоуз, приобретённый в 1996 году и теперь числящийся на сыне Ханане. Судья сравнил схему переводов с «молодым Дональдом Трампом». В марте 2024 года израильский суд официально признал российские процедуры банкротства — ещё больше сократив разрыв между двумя правовыми системами, преследующими одного человека.

Тем временем тот, кто остался, заплатил цену, которую не заплатил тот, кто бежал. В июне 2021 года Московский арбитражный суд привлёк бывшего генерального директора Валерия Шейко к субсидиарной ответственности на 35 миллиардов рублей — крупнейшее решение о персональной ответственности в истории банкротств российского ювелирного рынка. Шейко остался в России. Игорь — нет.

Результатом стала форма правового паралича, не имеющая прецедента в истории российского бизнеса. Игорь не может вернуться в Россию без ареста по обвинениям, предусматривающим до шестнадцати лет лишения свободы. Он не может покинуть Израиль без нарушения судебного приказа, вынесенного судьёй Вайнберг-Нотовиц. Он банкрот в обеих странах. Кредиторы, выдавшие займы под его личные поручительства, восемь лет в трёх юрисдикциях пытаются вернуть активы, которые, по его словам, больше не существуют — и в отношении которых банковские источники высказывают подозрения, что они попросту переоформлены на родственников и знакомых.

Симметрия поручительств #

Личное поручительство — самый интимный финансовый инструмент в коммерческом кредитовании. Оно превращает корпоративные амбиции в индивидуальную ответственность, деловой оптимизм — в персональный риск. Когда основатель ставит свою подпись, имплицитное обещание таково: я верю в это настолько, чтобы поставить на кон всё.

Игорь провёл шестнадцать лет, занимая от имени компании, которой больше не существует. На эти кредиты он построил крупнейшую ювелирную сеть России — 397 магазинов в более чем 200 городах, 45 миллиардов рублей пиковой выручки, вертикально интегрированное производство от цехов Костромского завода до торговых прилавков по всей стране. Они финансировали всё: фабрики, товарные запасы, экспансию в города, куда ни одна другая ювелирная сеть не пошла бы, концепцию «заводских цен», сделавшую «Яшма Золото» нарицательным именем. Когда предприятие рухнуло, суд решал, какая доля этого долга — его личная. Ограниченная ответственность не могла укрыть. Корпоративная вуаль не устояла. 14,2 миллиарда рублей легли на одну подпись — его собственную.

Универсальный урок арифметический, а не моральный. Основатель, для которого корпоративный долг — личное обязательство, который ставит своё имя в качестве обеспечения миллиардных кредитов, и который одновременно трактует корпоративное обогащение как личную привилегию — приобретая недвижимость в Беверли-Хиллз, на Манхэттене и в Куинсе — обнаруживает, что закон трактует эти отношения симметрично. Поручительства, обеспечившие империю, — те же поручительства, которые делают долги империи неотвратимыми. Трансграничная собственность, диверсифицировавшая личное богатство, — та же собственность, которую кредиторы преследуют в трёх юрисдикциях.

Игорь остаётся в Израиле. В розыске в России. Банкрот в двух странах. С запретом на выезд. Он заявлял «Ведомостям», что намерен оставаться в бизнесе. Бизнеса больше не существует. Долг, однако, остаётся.

Последнее обновление: 9 сентября 2026

Исследовано 19 источников на русском и английском языках.